Не российский танкер, не с российской нефтью, не с российским экипажем

Реальная оценка довольно тривиального и, по большому счету, рядового события с арестом США танкера, находящегося, подчеркиваю это отдельно, под временной российской регистрацией, но раздутого до каких-то вселенских масштабов, не требует никаких сверхусилий. Достаточно просто обратить внимание на несколько важнейших факторов.

Первое и главное. Этот танкер принадлежит достаточно мутной турецкой компании. Ходил он под самыми разными флагами. Танкер уже достаточно длительный период находится под американскими санкциями, причем даже не за венесуэльскую ситуацию и не за венесуэльский кейс, а за перевозку иранской нефти. Юридически это оформлено как санкции за взаимодействие с Корпусом стражей исламской революции.

Второе. Корабль получил российскую, снова подчеркиваю, временную регистрацию чуть более чем за неделю до его захвата, уже находясь в бегах от американских кораблей, скрываясь от них. Идя на траверсе Гайаны, он получил требование следовать в американский порт и после этого начал уходить в Северную Атлантику. То есть российская регистрация была запрошена и получена уже в момент конфликта с американцами.

Третье, и это принципиально важный момент. Речь о международном праве. Для США не существует приоритета международного права над их собственным национальным законодательством. С американской юридической точки зрения они действовали в рамках своих полномочий. Для них это проблемное судно, нарушающее американское законодательство, арест и задержание которого в международных водах не являются нарушением. Кстати, для России международное право тоже не является приоритетом перед внутренним законодательством.

Четвертое. Это не было судно так называемого российского теневого флота. Корабль не перевозил российскую нефть. Он не выходил из российского порта и не следовал к потребителям российской нефти. Это не атака на российский углеводородный экспорт.

И самое главное. Вероятно, у всего произошедшего есть одна ключевая причина. Когда поступил турецкий запрос на временную российскую регистрацию, к этой ситуации отнеслись как к возможности реализовать важный тест. Цель – понять границы решимости команды Трампа следовать Доктрине Монро 2.0, где Западное полушарие – это «задний двор» США. Подтверждением решимости стала история с Мадуро и Венесуэлой. Причем речь идет в первую очередь о конфронтации с Китаем, а не с Россией. Тест с танкером успешно реализован, границы допустимого прощупаны.

Реальная подоплека произошедшего не является антироссийским шагом, особенно с учетом перестраивающейся при Трампе логики отношений между Москвой и Вашингтоном и с учетом необходимости разрешения украинского кризиса и выхода на возможную большую сделку между Москвой и Вашингтоном. Именно поэтому комментарии российской стороны достаточно осторожные и сдержанные.

Да и если говорить совсем в сухом остатке, это был не российский танкер, не с российской нефтью и не с российским экипажем. Двадцать человек из экипажа – граждане Украины, шесть – граждан Грузии и только двое – граждан России.

В целом этот вопрос не носит сколько-нибудь принципиального характера