.jpg)
Глава Минфина США Скотт Бессент публично признал, что его ведомство целенаправленно создало дефицит долларов в Иране, что спровоцировало обвал национальной валюты, гиперинфляцию и в итоге вывело людей на улицы. Это редкий случай, когда высокопоставленный американский чиновник столь откровенно раскрывает механизм превращения экономического оружия в инструмент политической дестабилизации. О том, почему такая стратегия стала возможной, насколько она эффективна и как Ирану удается противостоять многолетнему давлению, ВФокусе Mail рассказал заместитель директора центра Института мировой военной экономики и стратегии НИУ ВШЭ Георгий Асатрян.
В ходе выступления перед сенатским комитетом по экономике министр финансов США Скотт Бессент сделал неожиданное признание. По его словам, именно проводимая его ведомством политика стала причиной острой нехватки долларовой ликвидности в Иране, что вылилось в массовые уличные акции в конце предыдущего года и привело к многочисленным жертвам.
«Суть действий Министерства финансов свелась к тому, чтобы искусственно вызвать дефицит долларов в стране. Эту стратегию я представлял еще в марте на площадке Экономического клуба Нью-Йорка. Ее результатом стал быстрый и, смею сказать, впечатляющий финал в декабре: крах одного из ведущих иранских банков. Центробанку пришлось запустить печатный станок. Национальная валюта обрушилась, инфляция резко подскочила, и в итоге мы стали свидетелями выхода иранцев на площади», — пояснил Бессент.
Действительно, в декабре 2025 года обанкротилось сразу несколько крупнейших банков Ирана. Волнения в стране, спровоцированные резкой девальвацией риала, начались как раз в конце прошлого года.
Заместитель директора центра Института мировой военной экономики и стратегии НИУ ВШЭ Георгий Асатрян рассказал в беседе с ВФокусе Mail, что откровенность Бессента укладывается в давнюю логику американской внешней политики, где демонстрация силы и эффективности — основной инструмент.
«Мотивация таких заявлений — показать себя эффективным менеджером, чьи действия наносят ущерб противникам США. Санкционный режим действует с 1979 года, и к сегодняшнему дню против Ирана накоплен серьезный арсенал ограничений», — отметил политолог. Он согласен с тем, что в словах американского министра «есть доля правды», особенно в свете новой, более точечной стратегии, направленной не просто на давление, а на создание управляемого кризиса.
Иранская экономика, по его словам, «достаточно плотно завязана на доллар» из-за нефтяного экспорта, что делает страну идеальной мишенью для валютных атак. Эксперт подкрепил этот тезис личными наблюдениями: «Я много раз был в Иране, и доллары там везде — у обычных людей, на рынках. Это валюта сбережений. При этом местная валюта падает, а инфляция серьезная и давняя».
Однако, по словам Асатряна, признание Бессента отражает лишь одну сторону медали — успех в провоцировании кризиса. Вторая, не менее важная сторона — это удивительная адаптивность иранского общества и государства. Политолог обращает внимание на фундаментальные факторы устойчивости: гигантскую территорию, превышающую по размеру всю Западную Европу, большое население и богатейшую ресурсную базу.
«Население, безусловно, испытывает огромные сложности: падение реальных доходов, скачок цен на базовые товары, ограниченный доступ к мировой финансовой системе. Но здесь срабатывает парадокс долгосрочного кризиса: люди научились жить в этих условиях. Экономика частично ушла в тень, появились альтернативные цепочки снабжения. В этом смысле общество действительно сумело приспособиться. Постоянная внешняя угроза работает на внутреннюю мобилизацию. Страна консолидирует широкие слои общества, сформировалось понимание, что против них ведется целенаправленная, тотальная война», — подчеркнул он.
В результате даже прямая «долларовая атака», вызывающая протесты, не гарантирует достижения всех политических целей, сталкиваясь со способностью общества к сопротивлению и консолидации, заключил эксперт.