
Источник фото: Pixabay
Подступающий иранский кризис уже сейчас, до своей горячей фазы, оказывает крайне негативное влияние на глобальные рынки, особенно на нефть. Цены на нее совсем недавно имели очевидный тренд на снижение, а теперь снова ощутимо растут. Объяснение происходящему довольно простое. Хотя речь, безусловно, идет о целом комплексе факторов — и главный из них имеет вполне исторически устоявшееся название «Ормузский пролив».
Это такой очень узкий и весьма небольшой пролив Аравийского моря, соединяющий Персидский залив с Оманским и далее с открытым океаном. Северное побережье принадлежит Ирану, южное — ОАЭ и анклаву Омана. Длина пролива составляет около 90 морских миль (167 км), а ширина варьируется от 52 морских миль (96 км) до 21 морской мили (39 км), но порядка трети всего мирового СПГ и почти четверть потребляемой в мире нефти транспортируется именно через него.
Дело в том, что эта артерия — единственный выход из Персидского залива. Перекрой его — и грузам углеводородов будет банально некуда деться. А в случае начала серьезного военного противостояния пролив будет обязательно перекрыт.
Согласитесь, мало радости гонять по такой луже легковоспламеняющиеся грузы на фоне большой региональной войны. Что произойдет после этого, вполне понятно уже прямо сейчас: даже по весьма оптимистическим выкладкам Управления энергетической информации при Минэнерго США, перекрытие пролива лишит рынок не менее 15 млн баррелей в сутки. И хотя основными импортерами углеводородов, идущих через пролив, являются страны Азиатско-Тихоокеанского региона, от потенциального прекращения поставок пострадает весь мир. Такого дефицита не бывало даже во времена знаменитого нефтяного кризиса 1973 года, который почти погубил мировую экономику и стал причиной образования ОПЕК. И нефть по ориентировочной цене $300 за бочку здесь будет даже не самым страшным ударом — самым страшным будет дефицит физических объемов как нефти, так и СПГ. И соответственно, пересмотр цепочек поставок по всему миру.
Поясним на примере США, которые, несмотря на огромную добычу и экспорт, все равно остаются энергодефицитными и покрывают дефицит как раз аравийской нефтью и катарским СПГ. Тут напрашивается решение — как минимум временный запрет любого экспорта энергоносителей: в такие времена эта корова будет нужна самим США. Что тогда произойдет с их европейскими «союзниками и партнерами», перед этим еще и демонстративно отказавшимися от российских нефти и газа, пояснять, наверное, не стоит. А американцы, у которых на этот случай есть известная поговорка про шерифа и проблемы индейцев, еще и начнут пылесосить все, что плохо лежит: за примерами в виде Венесуэлы и откровенного «нефтяного пиратства» с захватом танкеров далеко ходить не надо, они у всех на виду.
Но даже в этом случае одновременный конфликт сразу с двумя крупнейшими добывающими регионами — Персидским заливом и РФ — рассматривается американскими аналитиками как «чрезмерно тяжелый». И это одна из очевидных причин стремления Трампа закрыть хотя бы украинский вопрос, а в идеале и иранскую проблему как-то «подвесить». Иначе о каких-либо договоренностях с той же Индией лучше просто забыть: неслучайно сегодня же прошла информация от Bloomberg, что Индия продлила разрешение для российских страховых компаний на страхование танкеров, заходящих в ее порты, и тем самым сохраняет импорт российской нефти, противодействуя давлению со стороны США. Наращивают договорные объемы с российскими нефтяниками и газовщиками и в КНР. Да и сами США, кажется, наплевав на все «санкции», обдумывают совместный СПГ-проект с российским НОВАТЭКом на американской Аляске. А чем и о чем думают в это время остальные «лидеры европейского свободного мира», нам, честно говоря, с трезвых глаз не понять. А именно это, то есть максимально трезвый взгляд на происходящие события, для нас сейчас, пожалуй, реально важнее всего.
Дмитрий Лекух, RT