А вот теперь приехали: Штаты наконец совершили свою главную ошибку

© РИА Новости / Изображение сгенерировано ИИ

Вместо того чтобы беречь капитализацию Apple и успокаивать рынки (включая колхозные), западные СМИ дали слабину и вдруг синхронно начали сеять панику, раздор, разброд и шатание, переходящие в откровенную истерику.

Одни пишут, что биржевые котировки на нефть за несколько дней почти удвоились и, например, Brent выросла на 25-30%, подорожав до максимума за последние 14 лет. Другие сообщают, что цена на газ в Европе взлетела на 30% и продолжает расти.

Третьи заявляют, что цены озверели и растут на все: авиационное топливо — плюс 87%; ставки фрахта танкеров — плюс 200-500%; удобрения — плюс 36%; тяжелый бензин — плюс 26% и так далее по всему меню.

Толкают друг друга в спину сообщения, что добычу нефти сокращают Саудовская Аравия, ОАЭ, Кувейт и Ирак, а крупнейший завод в мире по производству СПГ в Катаре сократился сам по себе, поскольку был выведен из строя Ираном.

В общем и целом с рынка сейчас выпал объем порядка 19 миллионов баррелей в день — это очень много. В США прямо сейчас рассматривается вопрос о распечатывании трети запасов нефтяного госрезерва, что делается только в чрезвычайных ситуациях.

Думать, что все быстро закончится и будет как прежде, — колоссальная ошибка, которую Штаты уже ранее совершали, но уроков, как мы видим, не извлекли.

Речь идет о нефтяном кризисе 1973 года, который навсегда изменил историю.

Семнадцатого октября 1973-го члены Организации арабских стран — экспортеров нефти (ОАПЕК), среди которых были Саудовская Аравия, Алжир, Бахрейн, Египет, Ирак, Кувейт, Ливия, Катар, Сирия и ОАЭ, объявили об отказе продавать нефть США, Канаде, Японии, Великобритании, Нидерландам и ряду других государств, которые оказывали поддержку Израилю в войне против арабских стран.

В течение нескольких месяцев после вступления эмбарго в силу цена нефти скакнула на 300%, а в США начался жесточайший топливный кризис, который затронул весь коллективный Запад и погрузил его в затяжную экономическую рецессию.

У кризиса 1973 года было два главных последствия.

Первое: цены на нефть, которые выросли в три раза, даже после окончания кризиса уже не вернулись обратно. Это показали и другие энергетические кризисы, когда цены после роста гарантированно оставались на новом плато.

Это означает, что, когда (и если) текущий кризис закончится, Россия только укрепит свое положение на рынке и на фоне нового порядка цен радостно положит в карман свыше запланированного десятки и сотни миллиардов долларов, евро (и юаней с рупиями). Как раз об этом написал спецпредставитель президента России Дмитриев: "Бинго — добро пожаловать в нефть по 100+ долларов. Большинство считали это невозможным — а я прогнозировал 100+ долларов в июне. Теперь, когда большинство бюрократов ЕС все еще не осознают последствий, мой прогноз о том, что российская энергия жизненно важна для выживания и что стратегические ошибки по ее ограничению будут полностью разоблачены, сбывается".

Второе: кризис 1973 года послужил мощным импульсом к развитию ядерной энергетики, которая не привязана к танкерам и трубам, и именно поэтому большая часть нынешнего мирового атомного парка родом из 1970-х и 1980-х. Например, Франция в 1980-е ввела в строй 43 реактора, причем первый бетон для них был залит как раз сразу после 1973 года. В США в этот же период запустили 31 энергоблок, а администрация Никсона инициировала Project Independence с крупными вложениями в атомную энергетику как инструмент энергетической независимости.

Есть все основания полагать, что нынешняя ситуация с нефтью вызовет не менее исторические подвижки и что главным выгодоприобретателем этого может стать именно Россия.

На данный момент Россия — мировой лидер по экспорту атомных технологий. По состоянию на конец 2024 года "Росатом" отвечал примерно за 90% глобальных экспортных проектов по строительству АЭС за рубежом. Параллельно с этим страна на постоянной основе обслуживает 48 энергоблоков за рубежом и снабжает топливом 78 реакторов. По данным западных мозговых центров, всего в мировом экспорте реакторов Россия занимает примерно 70% и 46% — в обогащении урана.

При этом мы предоставляем уникальную услугу — полный "ядерный цикл" (от строительства АЭС и обучения персонала до вывоза и утилизации отработанного топлива), чего не делает больше никто в мире, а также целый ряд уникальных технологическо-экономических решений, от которых невозможно отказаться.

Соответственно, в грядущем буме АЭС (с учетом всех рисков, неснятых санкций, трусливых партнеров и вообще всего) Россия может откусить красивые 50% от всего рынка и набивать золотую подушку страны на 20-30 миллиардов долларов в год только на новых заказах.

Кто-то у нас точно закладывался на то, что вся эта музыка с дешевой ближневосточной нефтью не будет вечной, поскольку вечен (и неделим) только русский атом.

Ну что же, молодцы! Курчатов и Александров одобряют.

Кирилл Стрельников