Интернационализация. Ростислав Ищенко

После заявления Ирана, согласно которому Исламская Республика рассматривает всю территорию Украины как законную цель, в российском интернете, по крайней мере в том его сегменте, который ещё хоть как-то функционирует, началось безудержное празднование. Можно подумать именно этого и не хватало для окончательной победы.

Хотя что такого сказали иранцы? Что они, может быть, когда-нибудь, если сочтут нужным и выгодным для себя, пульнут по территории Украины одну или даже десяток ракет. Точно не больше — больше они даже по Израилю сейчас не запускают, а Израиль и монархии Залива для них приоритетные цели, в то время как стрельба по Украине может иметь только информационно-пропагандистскую составляющую. Россия за четыре года запустила уже тысячи ракет и несчётное количество беспилотников, но украинский тыл хоть и с перебоями, а функционирует.

И это совсем не потому, что российская армия не консультируется с «военблогерами» о том, по кому и как стрелять. США с Израилем по Ирану тоже ракет не жалели, но Иран не просто уцелел, а заявляет о намерении выиграть войну. Кстати, как было сказано выше, Иран не жалеет ракет и беспилотников по приоритетным целям в Израиле и монархиях залива. Горят нефтяные терминалы, многочисленные попадания фиксируются на американских военных базах, прилетает по правительственным учреждениям, военным целям и жилым кварталам в Израиле. Прилетает много, но как-то ни Вашингтон, ни Тель-Авив не горят желанием завершить войну.

Я, конечно, в курсе, что иранская пропаганда заявляет о многочисленных попытках Трампа через посредников начать переговоры о мире. И о том, что американцы уже убежали со всех своих баз в Заливе, я тоже слышал. Ну так и Трамп говорил, что иранцы громко просят мира, и сейчас утверждает, что Америка настолько качественно победила, что в Иране уже целей для ракет не осталось. При этом обе стороны в реальности готовятся к длительной войне. Американцы стягивают в регион все доступные им системы ПВО/ПРО, пытаются если не увеличить корабельную группировку, то хотя бы не уменьшать её численность, проводят дополнительное развёртывание стратегической авиации, а также готовятся к сухопутной кампании, для чего пытаются найти союзников, готовых служить пушечным мясом против Ирана — выполнить ту же функцию, которую Украина выполняет против России. Воюет Киев западным оружием и техникой, на западные деньги, расходует западные боеприпасы, сражается за западные интересы, но гибнут на фронте граждане Украины. Вот так же США не прочь получить против Ирана какой-нибудь ударный кулак в виде курдов и других потенциальных соперников Ирана на Ближнем Востоке.

Но у Ирана тоже есть союзники, и поэтому внезапно точность иранских ракет за одну ночь повышается в четыре раза, поэтому самих ракет и беспилотников на складах оказывается гораздо больше, чем рассчитывали американцы, поэтому не кончаются у Ирана комплексы ПВО и пусковые установки баллистических ракет, сколько их израильтяне с американцами ни уничтожают.

Но иранцы понимают то, что никак не могли понять украинцы. Союзники существуют не для того, чтобы умирать за интересы Ирана, а для того, чтобы помогать Ирану в своих интересах. Как только помощь перестанет соответствовать интересам, она исчезнет. Конечно, не вся сразу. Но и Украине сразу всю помощь не перекрыли. США только перестали давать оружие бесплатно, а европейцы не всегда вовремя могут деньги выделить. То есть стало значительно хуже, но есть ещё куда падать.

Поэтому и Украина, и Иран заинтересованы в максимально интернационализации конфликтов, в которых они участвуют (и любой другой на их месте был бы заинтересован). Расширение зоны конфликта с втягиванием новых стран, а также слияние различных формально не имеющих друг к другу отношения конфликтов в один должны вывести на авансцену тех, кто старается сталкиваться друг с другом, кто воюет против России руками Украины, а против США руками Ирана, — ядерные сверхдержавы, которые являются постоянно действующими сторонами глобального кризиса, независимо от того, кто находится на переднем плане в конкретном локальном конфликте.

Поэтому Киев приветствует прибалтийские провокации и пытается вести с российским торговым флотом пиратскую войну на всём протяжении мирового океана, что можно только при активной информационной и технической поддержке Запада. Поэтому Иран жёстко заявляет всем державам региона, что не будет стрелять по ним, но будет стрелять по американским военным объектам и войскам вне этих объектов на их территориях и не боится, что против него сформируется коалиция. В Тегеране прекрасно понимают, что союзники Ирана на сегодня критически не заинтересованы в его поражении. У Киева тоже достаточно союзников, желающих, чтобы он воевал ещё как минимум полтора-два года, а после выборов 2028 года и США могут вернуться в эту команду. Поэтому вмешательство союзников становится всё более открытым, но в тех случаях, когда они не фиксируют сами своё соучастие, оппоненты, как правило, стараются их не обвинять, чтобы не загонять в тупик. Этот принцип прокси-войны использовался и во Вьетнаме (Китаем и СССР против США), и в Афганистане (Китаем и США против СССР). Он заключается в том, что одна сверхдержава не признаёт открыто своего участия в боевых действиях против другой, чтобы не спровоцировать открытое столкновение. При этом все всё знают, но делают вид, что верят в небылицы вроде «нахождения арсеналов», позволяющих восемь лет воевать прямо в шахтах Донбасса, или «создания Украиной собственной ракеты».

Открыто участие признаётся, только когда соучастник уверен в победе, как это было с американцами на первом этапе украинского кризиса в 2022–2023 годах, когда они признали публично, что участвуют в войне против России. С 2024 года Вашингтон своё участие всё чаще отрицает, а при Трампе вообще заявил, что это «не его война». Также открыто делаются предупреждения, когда соучастник собирается выйти за рамки дозволенного (например, передать Украине ядерное взрывное устройство или резко увеличить возможности её ракетного арсенала). Только тогда «незнающие» вдруг оказываются знающими, но как только игра возвращается в русло неформально согласованных правил, возмущение стихает.

Заявление Ирана о возможности ракетного обстрела украинской территории, как раз и следует рассматривать в рамках попытки интернационализации конфликта: так, чтобы, с одной стороны, сверхдержавы не оказались сразу в формате прямого столкновения, с другой — чтобы у них не осталось возможности в какой-то момент соскочить с темы, оставив своих младших союзников разбираться без них.

США и Россия не воюют, но Россия воюет на Украине, а США воюют с Ираном. Пока Иран и Украина не воюют, это ничего не значит, но если вдруг начнётся ирано-украинская война, то Россия и США окажутся воюющими союзниками воюющих друг с другом государств. Это ещё не прямое их столкновение, но очередной шаг к нему, а заодно большой шаг для всего человечества к ядерной войне, к тому, чего пока что и Москва, и Вашингтон стараются избежать.

Так что стрельба Ирана по Украине нам совершено невыгодна. Серьёзно повлиять на ситуацию на фронте она не может, зато в случае резкой реакции Киева (а она почти гарантированно будет именно таковой) возможно слияние украинского и иранского конфликта в один, участниками которого автоматически оказываются США и Россия, причём участниками, воюющими за противоположные стороны.

Кстати, Киев боролся за интернационализацию конфликта ещё до его перехода в фазу полноценного российско-украинского столкновения, задолго до того, как Зеленский стал президентом. Требование к союзникам открыто выступить на стороне Украины, то ли отправив на фронт свои контингенты, то ли запустив процесс принятия Украины в НАТО с началом размещения на её территории военных баз в юрисдикции альянса, постоянно звучит из Киева с 2014 года, а первый раз было озвучено Ющенко ещё в 2007 году (планировалось, что процесс принятия стартует на Бухарестском саммите НАТО в апреле 2008 года, но решение тогда было заблокировано Францией и Германией).

Так что история эта давняя, и нынешнее обострение можно рассматривать как ещё одно очередное, связанное с глобальным обострением. Но именно нарастание глобальных противоречий между сверхдержавами делает прямой конфликт между ними всё более вероятным и без дополнительных инициатив. Так что лучше лишний раз не обострять.

Ростислав Ищенко,
специально для alternatio.org