Выращенные англосаксами жабы съедят их самих

@ Erhard Nerger/imagebroker/Global Look Press

Однажды прокси, выращенные для войны с кем-то, слетают с катушек, и все идет не по плану. Эту надпись стоило бы вытатуировать на лбу каждого англосаксонского лидера, будь он президент США или английский премьер.

Пессимизм исторически чужд англосаксам. Эти народы уверены, что им все по плечу. Таким светлым чувством проникнуты, например, сказки Киплинга. О чем мечтает каждый мангуст? Ну, конечно же, только о том, чтобы жить в доме англичанина и бороться с его врагами – ядовитыми змеями! Киплинг полагал, что другие виды – как, впрочем, и другие народы – просто мечтают умирать ради британцев. А если не мечтают, их все равно можно использовать. Вот и «свободная стая» (аллегорическое изображение английских колонизаторов) побеждает благодаря тому, что Маугли поднял на войну с рыжими псами «маленький народ» – пчел.

Какие-то сомнения в подобном устройстве мира мозг англосакса просто блокирует. Это хорошо видно по английской литературе. Мильтон верил, что англичане являются избранным народом, и что сам Бог будто бы руководит их поступками. Хаггард и Конан Дойль были убеждены, что расширение Британской империи получило благословение небес. Киплинг искренне полагал, что англосаксы помогают эволюции и трудятся вместе с Матерью-природой, преображая слепую материю и придавая ей форму по своему вкусу.

Интересно, что опытным путем англосаксы могли бы прийти совсем к другим заключениям. Тот же Киплинг наверняка слышал, что произошло с мангустами на Гавайях. Там в конце XIX века американские плантаторы озаботились борьбой с крысами (когда-то грызуны приплыли вместе с колонизаторами на кораблях и теперь с удовольствием ели сахарный тростник). Тратить деньги на ловушки и яды эффективным менеджерам того времени не хотелось – и решено было завезти мангустов. План заключался в том, что мангусты будут бесплатно бороться с крысами, а сахарный тростник – колоситься и приносить прибыль. Сказано – сделано, и зверьков отправили на Гавайи. Увы, мангусты ожиданий не оправдали: вместо крыс они начали охотиться на птиц. Что привело к сокращению популяции пернатых и исчезновению некоторых видов.

Тогда же, при жизни Киплинга, австралийские плантаторы завезли на Зеленый континент ядовитую жабу-агу. Они считали, что эта крупная жаба (ее вес может достигать одного-двух кг) будет истреблять жуков, поедавших все тот же сахарный тростник. Вот только сама жаба-ага ничего об этом не знала. Обнаружив, что естественных врагов в Австралии у нее нет, она стала плодиться и поедать все, что движется. Сейчас, как пишут ученые, в Северной Австралии уже миллиарды толстых ядовитых жаб, и они уверенно продвигаются на коротких лапках вглубь Зеленого континента. Хищники (сумчатые куницы, вараны и пресноводные крокодилы), полакомившись такой жабой, быстро погибают от ее токсинов. Стремительное сокращение численности варанов уже привело к размножению мелких позвоночных, что, в свою очередь, способствовало росту популяции диких кошек. Что же касается кошек, то с птицами у них особые отношения, поэтому вредные насекомые (тем самые, ради которых все затевалось) полны надежд на лучшее будущее.

Сейчас альянс кошек и жаб выглядит очень внушительно, и австралийцы в ужасе перед грядущим крахом экосистемы и мрачными экономическими последствиями. Поэтому на юге страны ученые стараются вызвать у варанов и крокодилов отвращение к жабам. Для этого мертвых жаб, накачанных каким-нибудь горьким веществом, выставляют в водоемах на палках. Крокодилы, попробовав такую приманку, заносят жаб в стоп-лист своего рациона; правда, молодняк это знание у старших не перенимает, и его снова приходится учить уму-разуму. Одновременно правительство Австралии пытается замедлить миграцию жаб на юг (для этого используются добровольцы, собирающие жаб в корзинки). Правда, в успех этих мероприятий верится с трудом, ведь одна жаба откладывает примерно двадцать тысяч икринок, причем за год она делает это дважды. Кроме того, в процессе завоевания Австралии у жаб окрепли и удлинились ноги, и если раньше они сдвигали линию своего ареала только на 10 километров в год, то теперь они проходят по 50-60 км.

Использование прокси чревато неожиданностями не только в природе. На рубеже XIX и XX веков англосаксы создали себе идеального прокси для войны с Россией – Японию. Англичане построили японцам флот, помогли военными инструкторами, кредитами и оружием. Но Япония не удовлетворилась половиной Сахалина, полученной по результатам Русско-японской войны, и взялась строить свою «желтую» империю. Во время Второй мировой японцы атаковали английские и американские колонии. Тысячи английских и американских солдат, взятые в плен на Филиппинах, в Сингапуре, Малайзии и Бирме (которая еще недавно была частью Британской Индии), изведали ужасы японских лагерей. Какая ирония! Японский хищник был создан для ослабления России, поскольку англичане боялись, что Россия лишит их колоний. И вот теперь эти самые колонии отнимала созданная их же руками милитаристская Япония!

Другой пример. Вы помните, какое возмущение вызвали в США казни американских граждан боевиками «Исламского государства*» (ИГ) в 2014 году? Но многие ли из тех американцев, кто тогда заявил, что испытал «шок, гнев и желание отомстить», вспомнили о том, что Ирак многие годы был прокси США, что именно эту страну американцы использовали в войне с Ираном, что они сами дестабилизировали регион и таким образом приложили руку к возникновению и распространению ИГИЛ*?

А Афганистан? Бегство из этой страны стало, по словам Трампа, «величайшим позором в истории США», но изгнавший американцев «Талибан» созрел внутри того самого движения моджахедов, которое звездно-полосатые выпестовали для борьбы с Советским Союзом.

Думается, если здесь есть какой-то закон, то он состоит в том, что однажды прокси слетают с катушек, и все идет не по плану. Эту надпись стоило бы вытатуировать на лбу каждого англосаксонского лидера, будь он президент США или английский премьер. Но Гегель не зря сказал, что «если история чему-то и учит, то только тому, что народы и правительства ничему из истории не учатся».

В наше время англосаксы вырастили рекордное количество политических жаб и мангустов, и почти каждая крупная страна окружена американскими прокси. Наиболее активно сейчас проявляют себя Украина и Израиль. Но вот вопрос: разве эти страны уже не изменились, разве они не мутировали в нечто особенное? Не стал ли Израиль тем хвостом, который виляет собакой? Не ведет ли он свою собственную игру с крайне неприятными последствиями для гегемона? А Украина? Разве она уже не затащила на самоубийственный путь Европу?

Все это, кстати, описал Чапек в «Войне с саламандрами». Сначала европейцы вооружали разумных саламандр против акул, потом англичане, французы и немцы использовали их против стран-конкурентов, а в один прекрасный день саламандры вышли из-под контроля и устроили человечеству полный кирдык с уничтожением континентов.

Чапек был гораздо ближе к истине, чем Киплинг. Мироздание не прощает глупого высокомерия. Гладко все бывает только в голове англосакса, а в природе на каждом шагу встречаются овраги. Мангусты не любят охотиться по заданию. Жабы брезгают жуками, нападают на крабов и объединяются с кошками. Полет пчел оказывается гораздо сложнее, чем представлялось человеку с линейкой. Так что «свободную стаю» еще ждут впереди неприятные открытия. И чем чаще Акела будет промахиваться, тем чаще будут жалить его волков. Вот только вряд ли у них есть иммунитет к подобным укусам.

Дмитрий Орехов