Наш восточноевропейский сосед, что так самоотверженно уже много лет рвётся в Европу, любопытен не только своим экзальтированным стремлением к неизведанному. Ведь согласимся, что история ещё не знала примера, когда бы незалэжный гражданин вкушал венскую каву в оперной ложе (оплаченной на пенсию в евро), держа в другой руке палку сортовой колбасы и закусывая ею сей чудесный напиток, сладко и самодовольно при этом причмокивая.
Нет, не только этим интересен клинический случай украинства. Ещё он служит прекрасной иллюстрацией для многих произведений классической русской литературы. Тем самым, конечно, подчёркивая свою преемственность с прошлым (которой так гордятся украинствующие). Но ещё и подтверждая многие тезисы и выводы отечественных писателей относительно человеческой природы и поведения некоторых социальных групп, что остаются актуальными и в наши дни.
Многие русские писатели непосредственно соприкасались с Юго-Западным краем Руси, кому-то даже довелось там родиться. Поэтому материал для художественного переосмысления наблюдений у них был очень богатый. Впрочем, есть в нашей литературе произведения, которые не затрагивают эту землю вообще. И тем не менее безошибочно рисуют архетип, который легко обнаруживается именно на данной территории Восточной Европы.
Одним из таких авторов является Михаил Афанасьевич Булгаков, выдающийся русский писатель и по совместительству уроженец Киева. Впрочем, корни Булгакова берут начало в Орловской губернии, так что современная украинская администрация, ведущая активную борьбу с великим киевлянином, в общем-то верно чувствует генетическую русскость классика.
Конечно, первое, что приходит на ум при столь актуальном ныне сочетании украинства и имени Булгакова — это его замечательный роман «Белая гвардия». Тут вам и Киев, наполненный удивительными и фантасмагоричными персонажами, разговаривающими на непонятном для местных жителей языке, и легендарная трансформация кота в «кита», и все те детали экзальтации украинствующих, что так хорошо узнаваемы сегодня.
Но есть у Михаила Афанасьевича и другое произведение, написанное несколькими годами позже известного романа. Оно уже не про украинство и не про Киев, но сколько всё-таки в нём бросающихся в глаза отголосков! Которые особенно хорошо видны именно в наши дни. Речь идёт о знаменитой повести «Собачье сердце».
Да, как ни странно, но эта книга, действие которой происходит в послереволюционной Москве, является прекрасной иллюстрацией происходящего в современном Киеве.
«Во-первых, вы мужчина или женщина?»
Помните знаменитый вопрос профессора Преображенского, который возник у него при первой встрече с новым домоуправлением в лице компании Швондера и как тогда некая Вяземская ответила на него?
— Я — женщина, — признался персиковый юноша в кожаной куртке и сильно покраснел.
Понятно, что Булгаков иллюстрирует перегибы революционной эмансипации и то, как некоторые идейные товарищи понимали выстраивание полового равноправия в молодой республике.
Но любопытно наблюдать, как постмайданная Украина воткнутыми в одно пикантное место руками западных хозяев конструирует у себя «гендерное разнообразие» и равенство полов по эталонному европейскому образцу.
Теперь в этой некогда казачьей вотчине вместо традиционных ценностей (запечатлённых ещё Гоголем) царит дух женской эмансипации по-украински. Это когда в рядах украинской армии только по официальным данным несут службу почти семьдесят тысяч женщин. Для их удобства заботливые администраторы проекта Ukraina даже разработали и торжественно презентовали специальный бронежилет, учитывающий анатомию тела представительниц прекрасного пола. Ну а в среде местных жителей уже давно ходит молва о предстоящей мобилизации гражданок Украины. Гендерное равноправие в полный рост, но, что называется, с местной спецификой.
При этом Совет Европы ещё в 2024 году выделил грант на проект под названием «Продвижение гендерного равенства на Украине». Впрочем, «на земле» прочитали всё по-своему, поэтому именно Министерство обороны этого государства активно взялось за внедрение новшеств, объявив о продвижении в войсках принципа «гендерного равенства» и о подготовке неких гендерных советников в количестве 200 штук.
Однако трансформации работают и в обратную сторону. Многие украинские мужчины, не дожидаясь гендерных реформ, стали активно использовать новые европейские веянья. Теперь поход в магазин или выезд за пределы незалэжной державы сопровождаются основательным переодеванием для формальной смены пола. Ну а чем они хуже главаря режима, который вместе с друзьями облачался в облегающий кожаный костюм и исполнял в таком наряде песни?
Так что теперь (видимо, в рамках концепции Совета Европы) румяные казачки становятся всё более мужественными, превращаясь в неких валькирий хуторского разлива или днепровских амазонок, а залихватские казаки делаются более женственными, вторя примеру своего лидера и тех разноцветных сограждан, что нынче регулярно маршируют по Крещатику. Какие-никакие, а всё же свершения революции!
«Вначале каждый вечер пение, затем в сортирах замёрзнут трубы»
Знаменитый пассаж Филиппа Филипповича Преображенского относительно взаимосвязи поющих на общих собраниях революционеров и наступившего коммунального упадка удивительным образом отражает современное положение вещей в постмайданном Киеве.
Вряд ли кто-то станет отрицать, что на Украине тоже всё начиналось с пения. С пения «украинскькых писэнь». Да, славились когда-то малороссийские певчие, некоторых даже поставляли ко двору императрицы. Вот только в XXI веке и без того своеобразный репертуар местного фольклора зачем-то извратили донельзя и уже стали петь про каких-то «батьку и маты», один из которых террорист и экстремист, а другая… вообще-то территория, а не человеческая особа женского пола. Да и другие песни в неменьшей степени запрещены законодательством приличных стран.
Вот уж действительно, какие песнопения, такие и последствия. Впрочем, справедливости ради надо сказать, что экзальтированная майданной революцией публика не только пела, но и порой просто скакала и выкрикивала что-то глупое и невнятное. И делала это, пожалуй, гораздо чаще пения. Видимо, способность малоросса к музыкальному искусству всё же преувеличена мифом об их всесторонних талантах.
Более того, прыгать в высоту под кричалки детсадовского уровня местным товарищам очень понравилось, поэтому они вот уже больше десяти лет повторяют это незамысловатое упражнение по всем городам и весям земного шара, куда только добираются толпой, достаточной для исполнения этого странного сеанса.
Но не пением единым строится новый постмайданный мир. Ещё в ходу кардинальное изменение гардероба. Главным его элементом со времён революции («гидности» или гадости, кажется, как-то так она называлась) является, конечно, кастрюля. Если же на кухне отсутствует подходящая посудина, то незатейливая революционная мода позволяет заменить её любой другой утварью, например дуршлагом или сотейником. Главное, чтобы нашёлся цветастый платок, которым можно надёжно прикрутить это дело к революционной голове.
Что уж и говорить о знаменитых вышиванках, которые массово заменяют местным жителям (особенно почему-то тем, кого показывают по телевизору) костюмы и прочие атрибуты современной одежды.
Вы спросите, как это всё связано с украинскими сортирами? Что ж, самым прямым образом. После того, как стали петь в подъездах и на площадях, стуча по кастрюле поварёшкой, начались и изменения. А теперь в том же Киеве не только замёрзли трубы и паровое отопление, но и канализационные реки затапливают метро. А ещё стал периодически исчезать электрический свет, а из чата вышли не только лишённые Интернета певуны, но и железнодорожные локомотивы.
«Если я, входя в уборную, начну, извините за выражение, мочиться мимо унитаза и то же самое будут делать Зина и Дарья Петровна, в уборной начнётся разруха. Следовательно, разруха не в клозетах, а в головах». Очевидцы поговаривают, что именно таким вот безобразным образом в Киев когда-то пришла революция, спустилась с Карпат, так сказать. А вот если бы эти молодчики занимались «чисткой сараев — прямым своим делом, разруха» исчезла бы сама собой. Ведь «невозможно в одно и то же время подметать трамвайные пути и устраивать судьбы каких-то испанских оборванцев!» Ну или перемагать Россию, скажем.
«Взять всё, да и поделить»
Этот известный тезис Полиграфа Полиграфовича Шарикова уже давно стал крылатым выражением. И на первый взгляд, он совсем не про современное украинство. Но это лишь на первый взгляд.
Если же повнимательнее приглядеться к незамысловатым идеям украинствующих и прислушаться к их риторике, то станет ясно, что они руководствуются точно такой же жизненной установкой.
Когда они говорят о России, то помышляют о её богатствах, пуская слюни на то, что им не по зубам. Впрочем, и типичное отношение «украинцев» к российским ресурсам и финансовым возможностям сводится лишь к примитивной мысли, что всё это досталось случайно и задарма. И что и им такое же когда-то может «привалить».
Но и соседняя Европа воспринимается исключительно через такую же призму. Дайте грошей, ибо неньке все якобы должны. А если кто вздумает отказать, скажем, в безвозмездном кредите в 90 миллиардов евро, то тому в чисто шариковском духе нахамят и укажут на его большой живот.
Да и в принципе это бытовая позиция любого эмигрировавшего украинствующего, где бы он ни оказался, который смотрит на мир через такую вот «социалистическую» оптику.
А ведь всему этому безобразию, происходящему в соседней восточноевропейской стране, хочется сказать словами из замечательной повести «Собачье сердце» М. А. Булгакова: «Вы стоите на самой низшей ступени развития <…> вы ещё только формирующееся, слабое в умственном отношении существо, все ваши поступки чисто звериные, и вы в присутствии двух людей с университетским образованием позволяете себе с развязностью совершенно невыносимой подавать какие-то советы космического масштаба и космической же глупости о том, как всё поделить… А в то же время вы наглотались зубного порошку…».
Почему-то сразу вспоминается главарь их режима, подающий советы то американскому президенту, то лидерам Китая, Индии или России. Впрочем, у него порошок, возможно, и не зубной вовсе.
Сергей Газетный,
специально для alternatio.org