Нынешняя русская зима стала лучшей на планете

© РИА Новости / Изображение сгенерировано ИИ

Этой зимой, календарный срок которой завершается сегодня (завтра дадим дорогу весне), многие открыли, что в это время года, оказывается, бывает снег. Много снега. И случаются морозы — крепкие и настоящие. Наши.

Удивлению, практически детскому в такой незамутненности, не было предела: сообщения о том, что сугробы превысят несколько десятков сантиметров, да и вообще "побьют все известные рекорды наблюдений", атаковали информационное поле исправно и регулярно. И часто в них присутствовал катастрофизм. Предчувствие чего-то такого, чего в России — и уж точно зимой — не может быть. Потому что не может быть никогда. Русские снега от горизонта до горизонта, те самые, что лежат великолепными коврами под голубыми небесами? Да что за глупости!

Европейская зима, когда всюду плюс 15 и все с голыми ногами и шеями, которые тоже голые, в пиджачках и с пижонскими кашне, навязывалась как "новая зима". Не потому, что русские поголовно записались в мерзлячек и мерзляков, а потому, что бесснежное, слякотное, серое и абсолютно не зимнее время года навязывалось — и достаточно активно — как идеал. Как та зима, которая и есть "символ цивилизации".

Словно тот климат, что от Гольфстрима, он "более лучший", чем ядреный наш мороз, чем наши пушистые сугробы, чем наш румянец во всю щеку, чем хранящие от холода плотные и легкие наши меха. Вот это все перечисленное было объявлено "полным отстоем" и "русской реакционностью", а меха сдали в утиль. Сугробы начали вызывать ужас, граничащий с фобией. Короче, то, что искони было русской зимой, решили объявить чем-то, чего надо если не стесняться, то точно — страшиться.

А на самом деле нынешней зимой мы все показали, что такое наш характер. Наша смекалка. Наше умение работать. И наш технологический прогресс, позволивший всей стране не просто жить — да, в высоких сугробах и в ритме падающих снежинок, но и, если честно, почти не обращать на климатические экзерсисы внимания.

Работали аэропорты. Железнодорожники отправляли и принимали составы — где угодно, хоть в Сибири. Хоть в Якутии. Хоть при минус 45 градусах, а то и ниже.

В больницах пациентов лечили, оперировали, выхаживали. Были открыты и ПВЗ — везде, куда ткнете на карте, там и работали. Наши прекрасные женщины, пусть и сквозь снежные заносы, шли "на ноготочки" и чтобы "почистить перышки". Потому что вечером их ждали свидания, выходы в кино, театр или ресторан. Потому что и кинотеатр, и просто театр, и рестораны, и кафе — все тоже работало.

Теперь, раз уж упомянули выше Европу, расскажем о том, что происходит там, когда за окном снег. Небольшой. И мороз. Легкий. Или когда просто идет дождь. От умеренного до сильного.

Там вообще ничего не работает. Но это ладно — тамошние жители не умеют водить машины, когда осадки, и даже просто преодолевать малейшие метеосложности.

Там люди гибнут. Свыше двух сотен человек утонули в Испании. Не отстает и Франция. Там, правда, гибель людей в результате климатических аномалий (по местным меркам) растянута во времени, но за год жертвами осадков становятся сотни граждан.

В Германии циклоны давно стали синонимом природного бедствия. Потому что дождик оказывается проливным. А ветер — неожиданно сильным. Ну уж когда снег выпадает, жалкие пять-семь сантиметров, эти страны парализует. Полностью.

Это не фигура речи. Это реальность, в которой невозможно вызвать скорую помощь, и никакие пожарные команды никуда не доедут. В магазинах не останется свежих (и не очень свежих тоже) продуктов. Никто не будет печь хлеб. Никаких открытых вам ПВЗ. И уж точно никаких чистых перышек и ухоженных ноготочков. Отмененные Европарламентом европейские женщины, ходите чумазыми, вас все равно больше нет.

Мир, который долго говорил, что он весь такой из себя цивилизованный, такой удобный и безопасный, такой комфортабельный для жизни, мгновенно, чуть что не так с климатом, скатывается даже не в Средневековье, а прямиком в эпоху палеолита.

Мир, который говорил, что мы где-то там во мгле и еле в своих лаптях бредем, обнаружил, что именно в России никакая погода не влияет вообще ни на что. Ни на комфорт жилища. Ни на стиль жизни. Ни на транспортное сообщение. Ни на снабжение теплом, светом и водой. Все — работает. И никакой вам, эуропэйцы, мглы. Все у нас не просто открыто, все к тому же сверкает вечерними огнями.

Коммунальщики, те, кто в оранжевых красивых рабочих робах, невзирая ни на что, чистят наши улицы, наши трассы, наши взлетно-посадочные полосы. И те коммунальщики, кто в ситуативных залах, получая отчеты онлайн, принимают решения. А еще есть те коммунальщики, кто оценивают с помощью лазерных устройств высоту и плотность тех самых пугающих некоторых снежных сугробов, чтобы суметь их убрать, вывезти и правильным природосберегающим способом растопить.

Уровень развития цивилизации — это не когда гольфстримы и вечный плюс за окном. Уровень цивилизации — это когда жизнь, работа, развлечения продолжаются при любой погоде.

Уровень цивилизации — это не когда государство, экономя на энергоносителях, заливает обывателям в уши, что мыться нужно холодной водой (а еще лучше не мыться вообще) и спать в одежде, чтобы не замерзнуть, а когда температура в теплосетях повышается в зависимости от температуры за окном. И решение это не зависит от сказанного очередной фон дер Ляйен.

В день расставания с зимой стоит поблагодарить тех, кто сделали все, чтобы нам было тепло. И безопасно. Во всех смыслах слова.
А еще — сказать: наши парни на ЛБС сражаются в том числе и за то, чтобы наша зима оставалась нашей. Студеной. Снежной. Русской. А не той европейской немочью, что нам так долго пытались в качестве цивилизационного стандарта навязать.

Елена Караева