Как галичане Америку покоряли

Наши бывшие сограждане по стране Советов, да и некоторые другие восточноевропейские поборники русофобии и прочих деструктивных пещерных верований, порой с гордостью рассказывают о том, что уроженцы предгорий Карпат вот уже почти полтора столетия успешно покоряют Новый Свет. Культивируют там некие диаспоры, владеют крупными фермами и имеют большое влияние в местной среде.

При этом надо сказать, что данных выходцев с Карпатских гор почему-то все единогласно называют «украинцами». И ведь этот квазиэтнический термин никого не смущал и не смущает, когда речь заходит об историческом эпизоде освоения прерий Аргентины, Канады или США. Вот только даже если и исходить из классической национальной модели, построенной советским образованием, то сразу возникает вопрос: откуда жизнерадостные жители Полтавщины и прочих бескрайних пшеничных полей (ну те, что воспеты Гоголем, кинематографом и картинами социалистического реализма, помните?) могли взяться в Америке?

Конечно, нам скажут, что это были те «украинцы», чьей родиной являлась Австро-Венгрия. Но тогда что же украинского в уроженцах империи Габсбургов? Что объединяет их с пасторальной картиной отдающих золотом соломенных крыш, белоснежных стен глинобитных домиков, скрытых за плетнем, на котором торчат донышками вверх крынки; безразмерными шароварами и дымящими люльками усатых казаков, размеренно наблюдающих за огромными кавунами и красочными подсолнухами в огороде? Ответ прозрачен, как стекло, очевиден и прост: ни-че-го.

Настоящему «украинцу» Америка была не нужна. У него своей земли было видимо-невидимо. Дома. В России. Хоть в родном Юго-Западном крае, хоть в бескрайней Сибири. Оттого и изображены они в культуре жизнерадостными, весёлыми и поэтичными натурами с выраженными художественными наклонностями.

А вот «украинец» Габсбургов (которые, собственно, и придумали ему это название) улыбался мало и жизни так не радовался. Поводов особенно не было, как и времени сочинять задорные песни. Положение этих подданных Австро-Венгерской империи было незавидным. И сей факт хорошо известен. В сущности, это была низшая каста в многонациональном государстве под управлением немцев. У них не было не только собственного дворянства, интеллигенции и самостоятельной независимой церкви, но и главного: земли.
Да, именно нищета, бесправие, полуголодное существование, тотальное безземелье и абсолютное, доводящее до отчаяния угнетение заставляли австро-венгерских «украинцев» пересекать Атлантический океан, спешно и без особых раздумий собрав нехитрые пожитки.

Впрочем, похожие причины приводили в движение и других крестьян просветлённой Европы. Вне зависимости от природно-климатических условий — от солнечной субтропической Италии до холодной бесплодной Швеции.

А помните, как ещё недавно нам рассказывали в либеральных очерках по телевидению, что якобы неискушённый русский солдат встречал в заграничном походе против гитлеровцев сплошь кулаков среди местного крестьянства и диву давался? Что ж, отчего же этим европейским кулакам всё не сиделось на месте?

Одним словом, когда галичане с гордостью заливают о своих американских предках, покорителях прерий, нужно понимать, что данный исторический мотив лишь сигнализирует о самом беспросветном их положении в Галиции. Это, впрочем, в той же мере касается и прочих Гансов, Тадеушей и других Лоренцо.

Америка (и Северная, и Южная) действительно принимала потоки австро-венгерских граждан. Зачастую их туда даже заманивали. Причина банальна: для освоения обширных земельных угодий (порою настоящей и непроходимой целины) и приведения в движение промышленной машины набирающей силу американской индустриализации требовались рабочие руки. Много рабочих рук, готовых выполнять самый тяжёлый физический труд. Именно для него Новому Свету требовались в начале прошлого века неискушённые мечтательные европейцы.

Да (и это важно понимать), галичане оказались на другой стороне Атлантического океана не благодаря могучей витальности, свойственной национальному характеру или неким героическим путешественникам-землепроходцам, первооткрывателям и авантюрным, но отважным искателям приключений. (Про таких смельчаков с предгорий Карпат, да и вообще из Австро-Венгрии известно довольно немного.)

Нет, эта страница европейской истории написана гораздо более прозаичным языком. Вернее было бы сказать, что в Америке галичане, как и некоторые прочие австро-венгерцы, очутились путём умелой агитации хитрых деляг, эдаких даже напёрсточников. Речь об агентах трансатлантических пароходных компаний и специализированных миграционных фирм, которые в те времена занимались организацией массового завоза людей в страны Западного полушария, сильно нуждавшиеся в трудовых ресурсах.

Дело в том, что европейских бедняков очень часто заманивали в беспросветную глушь, которую предстояло окультуривать путём тяжелейшего труда. А так как рабство в обеих Америках к концу XIX века было запрещено, то местным работодателям и приходилось выкручиваться, опираясь на помощь специальных вербовщиков, ведущих деятельность в Европе. Они буквально набирали заказы от определённых секторов экономики (в которых, разумеется, надо было закрывать самые трудоёмкие и тяжёлые участки).

Агитаторы, конечно, обещали золотые горы на другом берегу океана, собственные наделы, воплощение американской мечты и всё такое. Но правда заключалась в том, что они просто искали неприхотливую и бесправную рабочую силу для осушения малярийных болот, выкорчёвки непроходимых лесов и труда в угольных забоях.

С другой стороны, жизнь галичан в государстве Габсбургов была таковой, что, надо полагать, после неё американские просторы и соприкосновение с землёй, возможность на ней трудиться (некоторым даже ощутить её наличие) подарили им столь новые ощущения, что обратно в Карпаты под пяту польского или австрийского пана возвращаться вряд ли кто-то из них хотел.

Конечно, когда заходит речь об «украинском» участии в колонизации Америки, первое, что приходит на ум, это Канада и истории о её легендарной диаспоре галичан и успешных фермерах, владеющих тысячами гектаров распаханных прерий. В прикарпатской среде даже есть свои герои, так сказать, пионеры покорения бескрайних пространств Саскачевана. Мы не станем здесь приводить их имена, дабы не популяризировать западенские нарративы (которые и без того расползлись по всей территории бывшей УССР и прочно закрепились на ней), однако заметим, что на Ивано-Франковщине память об этих людях увековечена. Такое вот типичное украинство во всей красе, даже образца столетней давности: это когда главное национальное достижение заключается в том, чтобы успешно покинуть родные края (тогда в лице Австро-Венгрии) и удачно закрепиться на чужбине.

На самом же деле сельскохозяйственный труд (между прочим, особый предмет гордости в украинском мифе) был не единственным и не доминирующим занятием подданных Габсбургов в Новом Свете, по крайней мере в Америке Северной. Справедливости ради также стоит отметить, что из могучей европейской империи (площадью меньше Техаса) под управлением известной династии массово исходили не только галичане. Переправлялись через океан и чехи, и словаки, и венгры, и хорваты с поляками, одним словом, вся многонациональная солянка, которой управляли немцы, называвшие себя, впрочем, австрийцами.

Легко догадаться, что для местных американцев все эти ребята были на одно лицо. Какие-то восточноевропейцы, которых обобщённо считали славянами, даже если на самом деле они были венграми. Какая и вправду разница?

И конечно, Америка не была бы старой доброй Америкой, если бы тут же не навесила на своих «покорителей» расистских ярлыков. Разумеется, австро-венгерские граждане (какие-то славяне, говорящие на венгерском, помните?) были автоматически занесены в разряд «неполноценных» или «ненастоящих» белых. Не заставило себя ждать и появление этнического прозвища — hunky.

Это оскорбительное обозначение австро-венгерцев появилось в шахтёрской среде в угольных районах Аппалачей, в штатах Западная Вирджиния и Пенсильвания. Последнюю вообще в те времена стали именовать «славянским штатом». И славянами, массово прибывавшими в этот регион, как вы уже поняли, были именно разноязычные подданные многонациональной Габсбургской монархии.

В Пенсильвании эти иммигранты не возделывали поля, они работали на угольных шахтах. Именно растущая добыча угля (эпоха индустриализации, роста железных дорог и стремительного развития сталелитейной промышленности данного края) вызывала масштабный спрос на рабочие руки.

В шахтёрском деле по отношению к hunky существовала дискриминация: им значительно меньше платили (более того, по закону с них взымали дополнительный налог, как с людей, не имеющих гражданства США), они не могли вступать в профсоюзы. Довольно развитое рабочее движение, защищающее права трудящихся, не распространяло свою поддержку и своё влияние на австро-венгерских мигрантов.

Тем не менее галичане и их собратья по империи исхода в целом предпочитали такое положение вещей тому, что было у них на родине. Даже состояние бесправия в новой стране и тяжёлый труд по добыче угля (или по осушению целинных болот под сельскохозяйственные нужды, как это было, например, в штате Огайо) в американской действительности были куда как предпочтительнее, чем суровая реальность Австро-Венгерской империи.

Данный факт, пожалуй, и является главным выводом во всей этой истории. Понятно, что ничего героического в восточноевропейском и в частности галичанском эпизоде заселения Америки нет. Зато хорошо видно, что именно толкало внушительные массы людей без оглядки покидать предгорья Карпат и прочие романтичные места (кава в Венской опере и всё такое), чтобы предпочесть их буквально любой другой альтернативе. И это самая глубокая иллюстрация истинного положения вещей в одной из стран «просвещённой» Европы и в среде «просвещённых» и европейских наций.

Сергей Газетный