Скотт Риттер: «Застрелить собаку» — это про нынешнюю Европу

(Фото: Kay Nietfeld/Pool Photo via AP/TASS)

В какой-то момент отдельные нации Старого Света осознают, что «европейское рагу» — это рецепт их коллективной гибели

4 июня 2026 года мне выпала честь принять участие в панельной дискуссии в рамках Санкт-Петербургского международного экономического форума (ПМЭФ) 2026 года.

Я заранее подготовил свою презентацию, набросав несколько заметок на листке бумаги, чтобы упорядочить свои мысли. Как известно любому, кто когда-либо выступал публично, самые тщательно продуманные планы часто откладываются в сторону, как только загорается зеленый свет и наступает ваша очередь говорить.

Моё выступление было хорошо принято, но мне кажется, что аудитория и участники дискуссии были ошеломлены моим заявлением в конце — о том, что лучшим решением для России в отношении неконтролируемого европейского коллектива было бы «застрелить собаку», используя аналогию с Европой, ведущей себя как бешеная собака.

И этот текст написан на основе тех самые заметок, на которые я должен был сослаться во время своего выступления, но которые вылетели у меня из головы, когда включили прожектор.

…Соединенные Штаты использовали контроль над вооружениями как средство для получения и поддержания стратегического преимущества над Россией. А когда соглашение о контроле над вооружениями становилось неудобным, Соединенные Штаты просто выходили из него — свидетельствами этого явления служат договоры о противоракетной обороне (ПРО) и РСМД.

Но пока Соединенные Штаты стремились сохранить свое доминирующее положение, настаивая на том, чтобы остальной мир подчинялся рамкам добровольного подчинения, известным как «международный порядок, основанный на правилах», остальной мир превратился в новую многостороннюю реальность, больше не желающую играть в эту игру.

В результате Соединенные Штаты оторвались от всякого понятия верховенства права, функционируя как государство-изгой, стремящееся сохранить господство грубой силой. Политика «Америка прежде всего» стала выражением политики «Только Америка».

Контроль над вооружениями как таковой не имеет смысла, поскольку единственные ценные жизни в этой американоцентричной конструкции — это жизни американцев. Короче говоря, американский моральный компас больше не функционирует.

Ситуацию осложняет появление Европы как структуры, больше не функционирующей исключительно под управлением Соединенных Штатов.

После окончания Второй мировой войны Западная Европа представляла собой не более чем совокупность ослабленных, побежденных наций, чье выживание и значимость зависели от экономических отношений и отношений в сфере безопасности с Соединенными Штатами.

Организация Североатлантического договора (НАТО) служила продолжением американского аппарата национальной безопасности.

С распадом Советского Союза Европа вступила в новый, смелый мир, где стремилась преобразовать военное единство, достигнутое благодаря НАТО, в новое политическое единство, известное как Европейский союз.

Но все, что сделала эта новая структура, — это превратила Европу в ничто: национальная идентичность, некогда определявшая европейский континент, была стерта, заменена новой европейской конструкцией, не имеющей никакой основы в тех определяющих принципах, которые обычно объединяют народы.

В результате сегодня Европа — это не более чем совокупность наций, забывших, кто они есть, которые объединились, чтобы создать фиктивный союз, которого никогда не было и никогда не будет.

Европа буквально ничего не собой представляет.

И теперь это ничтожное образование оторвалось от орбиты своего прежнего хозяина и предоставлено само себе. В панике разрозненные национальные образования, составляющие Европу, пытаются заново определить свою идентичность, пытаясь восстановить свою значимость.

Учитывая, что они утратили всякий подлинный повод для самовыражения, основанный на их нынешней структуре, эти нации вынуждены оглядываться назад, во времена, когда они обладали подлинной национальной идентичностью.

При этом Великобритания и Франция стремятся переосмыслить себя как державы времен холодной войны, в то время как Германия заглядывает еще дальше в прошлое, возрождая геополитические конструкции своего нацистского прошлого. Единственное, что объединяет Европу сегодня, — это призраки прошлых конфликтов, где врагом была Россия.

Ситуацию усугубляет тот факт, что новый европейский милитаризм не ограничен никакими рамками контроля над вооружениями. Франция и Великобритания объединились для создания единой ядерной стратегии, сосредоточенной исключительно на России, и распространяют свой недавно созданный ядерный зонтик на Польшу и Германию.

Франция стремится разместить ядерное оружие на финской территории, угрожая второму по величине городу России Санкт-Петербургу и стратегически важному Кольскому полуострову. Германия же говорит о необходимости развития собственного независимого ядерного сдерживания. Эта одержимость ядерной стратегией подпитывается политической конструкцией, построенной на принципе неизбежности войны с Россией.

Германия назначила дату начала этой войны на 2029 год, в то время как Великобритания готовится к такому конфликту к 2030 году. Генеральный секретарь НАТО публично заявил европейскому сообществу, что они должны готовиться к войне, подобной той, которую пережили их бабушки и дедушки — прямая отсылка к мировой войне.

И всё это происходит в контексте продолжающегося конфликта между Россией и Украиной, который перерос в опосредованную войну между Западом в целом, возглавляемым Европой, и Россией. Здесь Европа финансирует и обеспечивает войну, в ходе которой производимое ею оружие используется против России без каких-либо последствий, кроме гибели украинцев, которые Европе абсолютно безразличны.

Что должна предпринять Россия в подобных условиях?

Российская дипломатия всегда отличалась прагматизмом и не была склонна к поспешным действиям. Такой подход может — будем надеяться — оказаться успешным в отношениях с Соединенными Штатами.

Есть все основания полагать, что Соединенные Штаты могут и восстановят свой статус рационального субъекта, основанного на принципиальных ценностях и обладающего таким моральным компасом, который делает возможными взаимовыгодные соглашения по контролю над вооружениями.

Европа же — совсем другое дело. Предоставленная сама себе, она превратилась в рассадник нигилизма, бурлящую массу саморазрушительных тенденций, не поддающуюся управлению изнутри. Короче говоря, Европа превратилась в бешеного пса, угрожающего всему, что встречается на её пути.

Здесь я мог бы предложить России в качестве примера классический американский роман «Убить пересмешника».

Аттикус Финч, герой этой истории, — юрист, глубоко приверженный принципу права и верховенства закона. Он также является ветераном Первой мировой войны и известен как лучший стрелок в своем подразделении. И когда бешеная собака угрожает их общине, люди обращаются за защитой к Аттикусу Финчу.

Не из-за его принципиальных правовых взглядов — но потому что он умеет стрелять. Закон не спасет его общину от бешеной собаки. Спасет лишь пуля.

А теперь перейдём к Европе. Закон не спасёт Россию от этой бешеной собаки. И что же предложите делать России?

Застрелить собаку.

Теперь найдутся те, кто воспримет это утверждение буквально и вспомнит апокалиптические образы доктрины Караганова, согласно которой Россия наносит превентивный удар по Европе с использованием обычного оружия, такого как ракета средней дальности «Орешник», и, если это не остановит в Европе стремление к войне с Россией, нанесет последующий ограниченный ядерный удар.

Однако эта публикация не направлена на разжигание ядерного конфликта, а, наоборот, на поиск пути, который вернет нас к тем временам, когда соглашения о контроле над вооружениями рассматривались как высшее выражение человеческой рациональности, а страны обладали моральными ориентирами, позволяющими им действовать в соответствии с этим пониманием.

Европейскую собаку можно устранить, просто отказавшись признать её существом, достойным дипломатического взаимодействия. Вымысел европейского единства — это клей, скрепляющий фантазию о военной значимости Европы.

В действительности Германия не может финансировать свои милитаристские фантазии. Не могут этого сделать ни Великобритания, ни Франция.

Вместо того чтобы предпринимать действия, которые могли бы послужить искрой для реального объединения Европы или — что еще хуже — возвращения Европы под эгиду поддерживаемой Америкой безопасности, России следует просто поощрять роспуск НАТО, уход Америки из Европы и неизбежный крах самого Европейского Союза.

Россия в значительной степени избежала необходимости участия в европейских конфликтах отчасти благодаря экономическим санкциям, введенным Европой в отношении России с целью самоизоляции. Таким образом, Россия может избирательно подходить к взаимодействию с Европой, предпочитая работать с отдельными странами, а не с Европой в целом.

Политическая и экономическая элита, управляющая сегодня Европой, является проблемой, а не решением. Многие из самых злостных нарушителей — Мерц из Германии, Макрон из Франции, Стармер из Великобритании — видят, что время их политического влияния подходит к концу.

России не нужно делать ничего, кроме как позволить Европе томиться в котле из собственных фантазий, выпаривая все, на что она надеялась и к чему стремилась, пока не останется лишь дымящаяся пустота.

В какой-то момент отдельные нации, населяющие европейский континент, осознают, что «европейское рагу» — это не что иное, как рецепт их коллективной гибели, и они откажутся от этого безумия.

И искусственная конструкция, известная как «единая Европа», умрёт.

Выражение «Застрелить собаку» не следует воспринимать буквально.

Это метафора агрессивного применения превентивной дипломатии, переосмысленной как оружие. И пусть русский Аттикус Финч владеет им так же искусно, как и его тезка винтовкой.

Скотт Риттер